Каждая спасенная жизнь – главная награда, – Ислам Кубеков

15 ИЮНЯ. ЧЕРКЕССК Ислам Кубеков – заведующий хирургическим отделением Карачаевской центральной городской больницы, врач с многолетним опытом, за плечами которого работа в ведущих клиниках Санкт-Петербурга и несколько командировок в госпитали зоны специальной военной операции. За годы практики он провел тысячи операций, а в условиях боевых действий столкнулся с испытаниями, которые навсегда изменили его взгляд на профессию и жизнь.
 
В интервью РИА «Карачаево-Черкесия» хирург рассказал, почему однажды выбрал медицину, как проходила работа в военных госпиталях, что помогало врачам выдерживать колоссальные нагрузки и что он считает главным смыслом профессии. 
 
— Ислам Юрьевич, почему вы решили связать свою жизнь с медициной и как пришли именно в хирургию?

— Наверное, так распорядилась судьба. Какого-то явного желания и стремления стать врачом, как это бывает у многих, у меня не было. После окончания школы в 2006 году я начал думать о том, куда поступать, с какой профессией связать свою жизнь. С подачи родителей, в частности матери, поступил в СтГМУ, который окончил в 2012 году. Уже во время учебы начал практиковаться в хирургическом отделении. Как и многие студенты, подрабатывал по ночам сначала санитаром, потом медицинским братом. Когда глубже познакомился с этой специальностью, понял, что хочу связать свою жизнь именно с хирургией. Она показалась мне наиболее интересной, и с каждым годом это ощущение только усиливалось.

Был период, когда я задумывался об узкой специализации, но в итоге понял, что хирургия — это гораздо больше, чем одно направление. Это очень интересная и многогранная профессия, которая требует от врача максимальной отдачи, знаний и навыков. Тем более, работая в районе, ты сталкиваешься практически со всеми патологиями, которые встречаются в хирургии.

— Как складывался ваш профессиональный путь после окончания университета и какую роль в нём сыграли наставники?

— Три года я работал со своим наставником, благодаря которому попал в онкологический диспансер. Затем уехал в Санкт-Петербург, чтобы получить новые знания и навыки. Это большой город, где количество операций на душу населения очень высокое. Меня также привлекло то, что Санкт-Петербург считается культурной столицей.

В 2015 году я переехал туда окончательно. Сначала работал в Елизаветинской больнице дежурным врачом, оказывал экстренную помощь. Это крупная больница, которая обслуживает около полутора миллионов человек. Затем перешёл в Мариинскую больницу в 2019 году — туда меня пригласил друг.

В этот период в больнице сменилось руководство, пришли военные врачи. Я работал под руководством Ивана Анатольевича Соловьёва, который во многом определил мой дальнейший профессиональный путь. Он подсказывал, как действовать в экстренной хирургии, как правильно оказывать помощь. Позже я стал ответственным дежурным хирургом.

Работы было много: за сутки на одного хирурга приходилось до 20–30 операций. Это был огромный профессиональный опыт и период, который сильно повлиял на моё становление как врача.

— Почему в 2022 году вы приняли решение отправиться в зону специальной военной операции и как готовились к этой работе?

— В 2022 году, когда началась специальная военная операция, я подошёл к своему руководителю, так как он был военным врачом, и предложил свою помощь. Сказал, что если на фронте нужны будут врачи, можно записать меня в первую очередь. Он улыбнулся, похлопал по плечу — на этом разговор тогда и закончился.

Но для хирурга важно постоянно работать и накапливать практический опыт, повышать квалификацию, читать, развиваться, потому что хирургия не стоит на месте. Когда началась СВО, для врачей это был огромный пласт работы и возможность получить уникальный опыт и реально помочь людям.

Я был один в Санкт-Петербурге, и меня привлекла возможность поехать. Руководитель сказал, что нужна подготовка, и направил меня на курс по оказанию экстренной помощи в полевых условиях. Обучение длилось около трёх месяцев.

— Какими были первые дни работы в Луганске и насколько сложно было адаптироваться к новым условиям?

— Первый опыт был состоянием шока. Сначала — смятение, потому что ты как гражданский хирург сталкиваешься с совершенно иной реальностью. Тебя вызывают в приёмный покой, ты спускаешься и видишь полный коридор раненых. В этот момент нужно быстро оценить ситуацию и решить, кому ты можешь помочь в первую очередь. Для гражданского врача такая сортировка морально очень тяжела. Здесь нет времени на долгие размышления — нужно действовать сразу.

Первые дни были крайне сложными, но постепенно, благодаря наставникам и коллегам, которые уже имели опыт работы в таких условиях, стало проще. Каждое новое поступление уже воспринималось более структурированно: ты понимал, что и как делать. Адаптация заняла примерно неделю. Обстановка диктует свои правила, и если ты за это время не сломался, начинаешь работать дальше. Были и те, кто не выдерживал нагрузки, особенно врачи из гражданской практики.

— Какие истории и человеческие поступки особенно запомнились вам за время работы в зоне боевых действий?

— Запомнились не столько сложные операции, сколько человеческие ситуации. Например, пациент с разной степенью тяжести, который на инвалидной коляске вез еду своему сослуживцу, лежачему в палате. Ему сказали, что в палатах есть нельзя, нужно идти в столовую, чтобы не нарушать порядок. А он объяснил, что санитарки не успевают, и он просто хотел накормить товарища. Это очень показательный момент — люди помогали друг другу, несмотря на собственное состояние.

Была и пожилая женщина, волонтёр, около 70 лет. Она приехала одна, на своей машине, с полным багажником продуктов, тёплой одежды, с инструментами парикмахера. Сначала я предложил ей простую санитарскую работу, но позже выяснилось, что она осталась надолго,  в итоге пробыла около трёх месяцев, ухаживала за пациентами, стригла их, помогала на кухне. Такие истории показывают, что там было сильное человеческое взаимодействие, взаимопомощь и ощущение общего дела.

— Что помогало вам и вашим коллегам выдерживать такие нагрузки и продолжать работать?

— Помогало понимание того, что пациент, над которым ты сейчас работаешь, через какое-то время сможет вернуться домой к своим близким. Это, по сути, главный мотив для любого врача там. Ни деньги, ни слава, ни какие-то внешние факторы не имели значения. Важно было максимально помочь как можно большему числу раненых и дать им шанс вернуться к жизни. Также поддерживало чувство команды. Мы работали как единое целое — врачи, медсёстры, санитарки, службы обеспечения. Это было настоящее «военное братство», где все действовали в одном направлении.

— Как работа в зоне СВО повлияла на ваше мировоззрение и отношение к профессии?

— Она изменила восприятие жизни. Появилось четкое понимание, что жизнь может быть очень короткой и многое может произойти внезапно. Если есть возможность помочь человеку, нужно это делать, несмотря ни на что — усталость, время суток или отсутствие внешнего поощрения. Это отношение я перенес и в обычную работу в районе. Бывают ситуации, когда дежурный врач не справляется и требуется помощь, и ты приезжаешь независимо от времени — ночью, в два или три часа. Это стало нормой профессионального поведения.

До этого у меня были мысли уйти из медицины и попробовать себя в другой сфере. Но я понял, что не вижу себя вне хирургии. Можно менять отдельные вещи внутри профессии, но саму профессию я бы не поменял.

— Что из опыта, полученного в военных госпиталях, вы применяете сейчас, возглавляя хирургическое отделение Карачаевской центральной городской больницы?

— В первую очередь — готовность работать в любых условиях и в любое время, когда требуется помощь пациенту. Это относится и к организации работы отделения, и к личной ответственности врача. Также остался принцип командной работы. Там все строилось на взаимодействии — врачи, медсестры, санитарки, службы обеспечения. Этот подход я стараюсь сохранять и здесь. И, конечно, отношение к пациенту как к главной ценности. Любой случай — это ответственность, и задача врача сделать всё возможное, чтобы помочь человеку.

— Что для вас сегодня является главным смыслом в профессии врача?

— Понимание того, что ты можешь реально помочь человеку и вернуть его к жизни, к семье, к нормальному существованию. Это и есть основной смысл. Для меня профессия хирурга — это постоянная ответственность и работа на пределе возможностей. И если есть шанс помочь, его нельзя упускать. Коммуникации там строились на братской, почти семейной основе. У нас был термин «военное братство», который включал не только сослуживцев, но и медиков, медсестер, санитаров, сотрудников снабжения. Все работали как единая команда.

 Были тяжелые эпизоды, многие не выдерживали. Но те, кто оставался, продолжали работать ради одной цели — спасти как можно больше людей и дать им шанс вернуться домой.